Традиционные осетинские нормы поведения28.09.2018 08:40

Традиционные осетинские нормы поведенияПонятие что такое «хорошо», и что такое «плохо» разными народами может восприниматься по разному. Часто грань между «хорошо» и «плохо» довольно тонка и расплывчата. Для осетина «плохо» или «недостойно» — это когда человек своим поведением создает проблемы и неприятные ощущения для окружающих, когда частные интересы и корысть ставятся выше интересов общества, или же когда действия человека идут в разрез с правилами и нормами, принятыми в этом обществе. Причем, общество само непременно реагировало на любой акт недостойного поведения.

В осетинской жизни, всегда присутствовало много «аембаелы» или «не‘мбаелы» (принято – не принято). И все-таки были основополагающие нормы, на которых всегда держались дух народа, его сила и единство, как фундамент, без которого не может быть здания. Это – уважение к старшим, уважение к женщине, сохранение чести и достоинства. И если по утверждениям Франко Кардини, Бахрах, Литлтон и других европейских ученых, западные аланы оказали существенное влияние на становление средневековых рыцарских традиций в Европе, в Осетии эти традиции сохранялись на протяжении многих веков, являясь частью нашего «аегъдау» — кодекса поведения. В какой-то степени они присущи и сегодняшним осетинам.

Неправильно думать, что уважение к старшим сводилось лишь к безоговорочному подчинению им. Это, скорее, дорога двухсторонняя. Потому-что и мудрые старшие всегда уважительно относились к младшим, их стремлениям и нуждам. А тот старший, который этого не понимал, терял уважение. Помню, в 1970-х годах часто приезжал к другу в Гизель. Его отец, очень уважаемый в селе человек, обычно после недолгих распросов («Как поживаешь? Как себя чувствуют родители? и т.д.) всегда оставлял нас наедине, понимая, что в его присутствии мы будем чувствовать себя скованно. К сожалению, сегодняшняя жизнь изобилует и другими примерами. Когда пожилые люди сажают рядом с собой за стол ровесников своих детей, заставляют пить «по полной программе» и потом требуют уважения к своей персоне.

В осетинской среде не было и не должно быть одного стандарта поведения для различных ситуаций. То, что непредосудительно в одной, может быть недостойным и оскорбительным в другой. В присутствии старших и женщин или же за столом, например, не может быть никаких вольностей, хамства, сквернословия. Сдержанно и скромно принято себя вести также возле храмов, святых мест, кладбищ, Словом, осетинское общество придерживалось многих «табу» — неписанных запретов того, что считалось недостойным и унизительным. И хоть каждый и был волен поступать в любой ситуации по-своему, ответственность за поступки перед обществом была очень высока. Потому что общество всегда реагировало адекватно. И если человек шел наперекор правилам и нормам поведения он навлекал на себя позор и презрение окружающих. И не только на себя, но и на всю семью, род, село. В тех условиях, это было хуже физической смерти.

В самых крайних случаях на сельском сходе или Ныхасе человеку (чаще всей семье) могли объявить «Хъоды» — всеобщее презрение и отвержение. «Хъодыгонд» оказывался в общественном вакууме, как неодушевленный предмет. Никто не имел права общаться с таким или оказывать ему какую-либо помощь. А нарушивший обычай «Хъоды» и вступивший с отверженнным в контакт, сам рисковал оказаться в том же положении.

Случаи преднамеренных убийств или нанесения оскорбления членам семьи, рода неминуемо вели к кровной мести. Считалось, что такие преступления могут быть смыты только кровью провинившихся и его ближайших родных — мужчин. Тот, кто не смог отомстить, покрывал себя несмываемым позором и становился изгоем общества. Вражда родов могла продолжаться веками, унося десятки жизней молодых мужчин. При этом, даже в самые жестокие времена непримиримой вражды, кровники никогда не трогали детей, женщин и стариков. Такие действия рассматривались обществом, как низость, недостойная мужчины.

Обычно кровная вражда рано или поздно заканчивалась заключением мира. Порой требовалось огромное дипломатическое и ораторское искусство посредников чтобы убедить враждующие стороны остановить бессмысленное кровопролитие. В условиях действия светских законов и органов правосудия такие действия могут показаться ужасной дикостью. Но в те времена кровная месть являлась одним из весьма существенным регуляторов общественных взаимоотношений и сдерживающим фактором.

В условиях патриархального общества, любые мало-мальски значимые решения всегда принимались мужчинами. Мужчина был главой семьи и женщина никогда не смела перечить ему, особенно на людях. Ведь этим самым она унижала его, а значит и себя и всю семью. Умная женщина всегда старалась возвысить своего мужа в глазах окружающих, а спорные вопросы решались дома. К сожалению, сегодня, в условиях агрессивно-воинствующей эмансипации западного покроя, многие забывают об этой традиции.

Раньше женщина не вмешивалась в разговор мужчин, не присутствала на Ныхасе, не имела права ходить во многие святилища. Но наряду с этим, женщина, как хранительница очага, пользовалась большим уважением и почетом (см. высказывания Г.Кокиева выше). Она занимала своё, особое место в структуре осетинского общества. С этим уважением связано много старых осетинских традиций. Красива и благородна, например, древняя традиция немедленно прекращать поединок если женщина бросает свой платок между дерущимися

Интересен и неоднозначен обычай «уайсадын» — когда невеста не имела право разговаривать в присутствии старших членов семьи: свекра, свекрови и братьев мужа. Этот обычай держал невесту на достаточном расстоянии от старших и не давал ей перейти грань дозволенности и приличия (аегъдау). Этот обычай сохранился до наших дней. Но сегодняшние старшие не хотят казаться чересчур архаичными, и вскоре после свадьбы спешат официально отменить уайсадаен (соблюдая, конечно, все традиционные формальности), чтобы разрешить невесте разговаривать в их присутствии. Причем, многие вскоре начинают горько жалеть об этом….

В больших семьях женщины (свекровь, дочери и невесты — строго по старшинству и положению) распоряжались чисто женскими делами: приготовлением пищи, уходом за детьми и тп. Большим позором мог покрыть себя мужчина, «совавший нос» в эти дела. Поэтому, осетин никогда не готовил пищу в семье, не шил, не ткал, не стирал, не ласкал детей и не брал их на руки в присутствии посторонних или старших.

Интересен рассказываемый в народе случай, когда разговаривая со старшим, молодой мужчина заметил, что его малолетний сын, ползавший по земле, во-вот упадет с обрыва. Не прерывая разговора со старшим, он незаметно наступил на рубашку мальца, и держал его так, пока старший не закончил разговор и не ушел. Даже ради спасения жизни собственного ребенка, мужчина не мог перешагнуть через аегъдау, унизиться и взять ребенка на руки при старшем.

Уделом мужчин были тяжелый физический труд, обеспечение семьи всем необходимым, ответственность за семью и род, а также их защита. Словом мужчина должен был быть безусловным добытчиком, распорядителем и воином. Мальчиков с раннего детства воспитывали в спартанском духе, без баловства, в труде и готовности к защите. В нужде и тяжелых условиях горской жизни молодые люди постигали науку жизни, тренировали дух и тело, упражнялись в воинских искусствах. Ведь каждый мальчик прежде всего рассматривался, как будущий воин. Большим почетом пользовались те молодые люди, которые лихо джигитовали, стреляли из винтовки и фехтовали. Необходимыми атрибутами также считались умение красиво плясать и петь. Перед тем как выдать замуж девушку, её родня проверяла жениха по всем этим категориям, и только после этого ему давали оценку : «достоин – не достоин». Знатностью и богатством нельзя было добиться того уважения, которое каждое осетинское общество питало к храбрым и решительным удальцам. При этом, физическая смерть не должна была пугать осетина. Самым страшным как для мужчин, так и для женщин был позор. Проявивший трусость, малодушие, в бою, например, покрывал позором не только себя но и весь род. И наоборот, храбрые и мужественные воины, становились героями на века. Их героизм воспевали в песнях и сказаниях.

Девочек же, наоборот, воспитывали скромными, сдержанными, целомудренными и женственными. Любая вольность, дерзость или проявление качеств, присущих мужчинам (как то: деловитость, твёрдость характера, стремление к лидерству и т.п.), могли покрыть имя девушки, таким позором, что потом ни один достойный юноша не стал бы свататься к ней.

Проявление повышенного внимания к мужчинам также всегда считалось большим позором. Молодые не бегали на свидания и не встречались прелюдно. Даже, когда парень и девушка любили друг друга, они могли встречаться изредка, тайком, вдали от взоров окружающих. Но если об этом узнавали отец или братья девушки, её избраннику могло несдобровать. В случае же, когда парень случайно или умышленно хоть пальцем дотрагивался до девушки, он рисковал остаться без головы, потому что считался посягнувшим на честь рода.

Единственным местом, где молодёжь встречалась и общалась были места проведения праздников и свадеб. К ним готовились заранее, как Наташа Ростова на свой первый бал.

Парни приглашали девушек на танец и были счастливы если удавалось потанцевать с той, которая нравится. В этом танце они показывали всю свою сноровку и удаль. Кроме того, в традиционном танце «Симд» можно было взять девушку под руку, не навлекая на себя гнева её родни.

Сегодняшняя жизнь внесла много корректив в отношения молодых. Многое из того, что было немыслимым раньше, стало обыденным и привычным в наши дни. Другие нормы морали у большинства молодых осетинок. Другими стали и парни. Но и сегодня, когда приходит время создавать семью, подавляющее большинство парней для серьёзных отношений предпочитают не тех девушек, которые доcтупны и «без комплексов», а тех, кто наделён качествами, ценившимися в Осетии веками.

Во взаимоотношениях мужчин и женщин, их поведении на людях, всегда главными элементами были скромность и сдержанность. Считалось неприличным говорить о своей жене или, тем более, хвалить её. А если всё-же приходилось упоминать о ней, или о детях, мужчина всегда, как-бы просил прощения у окружающих («Уае фарн бирае, …»).

При этом муж и жена не называли друг друга по имени. Обходились выражениями типа «Не фсин» (наша хозяйка), «Сываеллаетты мад» (мать наших детей), «Нае къаебаергаенаег» (Готовящая нам пищу), «Нае лаег» (Наш мужчина), «Нае хаедзары хицау» (Глава нашего дома) и т.п. Часто муж называл жену и по её «фамильному имени»: «Абиан»(из Абаевых), «Дзугиан» (из Дзугаевых), Къаебысон» (из Кабисовых). Обмен какими-то любезностями между мужем и женой в присутствии посторонних считался бы весьма неприличным и нескромным поведением. За столом гости могли хвалить хозяйку дома, произнести благодарственный тост за неё, но сам хозяин дома никогда этого не делал и старался сдерживать других от черезмерной хвальбы. К тому же, если в доме были дедушка и бабушка («Дада» и «Нана»), принято было сперва выказать знаки уважения им. Невестка при этом «оставалась в тени».

Весьма непристойными считались прилюдные громкие ссоры между мужем и женой, или ругань детей. «Мае фыдгулы хаедзараей ма хъаер ныхас райхъуыса» (Пусть со двора врага моего слышится громкая ругань) – говорили раньше. Уважающий себя мужчина никогда не поднимал руку на женщину, даже на свою жену. Но при этом, мужчина всегда был бесприкословным хозяином и главой дома, любое слово которого для домочадцев было законом, не подлежащим обсуждению.

Осетин никогда не обнажался на людях или в общественных местах, даже во время сильной жары или тяжёлой работы. Это считалось бы постыдным и недостойным мужчины поведением. Мужчины и в собственный двор выходили полностью одетыми. Характерным примером носителя этих норм являлся знаменитый силач-великан и цирковой борец Темирболат Кануков

Он настоял перед руководством цирка на том, чтобы ему разрешили бороться на ковре в рубашке. Поэтому на всех сохранившихся фотографиях, среди тогдашних лучших борцов России, играющих на людях своими мускулистыми полуобнажёнными телами, Бола единственный – всегда в одежде.

Этой нормы приличия придерживались и придерживаются многие из тех, кого мы относим к старшему и среднему поколению. Но жизнь не стоит на месте, и времена Б.Канукова давно прошли. В моду вошли миниюбки, шорты и на борцовском ковре сегодня никто в рубашках не борется.

И всё-же взрослый мужчина, разгуливающий по улице или двору многоэтажного дома по пояс голый, со свисающим через ремень животом, или молодая девушка в такой юбочке, что как ни вертись в той же маршрутке, а «что-нибудь» всё равно видно, не могут быть нормами приличия для нашего народа ни в какие времена… Если завтра где-то на Западе войдёт в моду ходить по улицам в купальных костюмах, для нас осетин, если мы хотим оставаться таковыми, эта норма должна быть неприемлема.

Никто не будет утверждать, что всем мужчинам надо ходить застёгнутыми на все пуговицы до подбородка, а девушки обязаны носить платья до щиколоток. Но, должны быть определённые рамки для всего, также как и подходящее место и условия. Если на пляжах и в других местах отдыха шорты – весьма удобная одежда, то приходить на традиционные осетинские празднования в шортах – проявление неуважения к окружающим и культуре народа к которому себя относишь.

И в этой связи очень неприглядно выглядят полуобнажённые фотографии наших парней и девушек, в большом количестве выкладываемых в интернете на всеобщее обозрение. Видимо большинство из этих любителей показать своё тело на весь мир забывают, или же не знают, что тем самым нарушают одну из самых основополагающих норм поведения осетина.

Интересны и взаимоотношения между старшими в доме и невесткой. Обе стороны соблюдали между собой определенную дистанцию. Старшие – не позволяя никаких вольностей и непристойностей в присутствии невесты. Та же дистанцировалась и держалась в рамках осетинской этики через обычай «Уайсадын». Она не имела право разговаривать в присутствии старших членов семьи и, тем более, с ними самими, обходясь общением через младших. На первый взгляд этот обычай выглядит дикостью. Но при более глубоком изучении его, приходишь к выводу, что он был незаменимой и очень полезной и действенной сотавляющей традиционного уклада жизни осетин прошлого.

В более поздние времена, в Осетии стали практиковать «Снятие Уайсадын», то есть освобождение невесты от соблюдения этого обычая. Для этого, хозяин дома забивал быка или барана, приглашал близких и соседей на кувд (пир). Здесь, в присутствии всех, он преподносил невестке почетный бокал, благодаря её за столь рьяное соблюдение традиций и высокую мораль, и разрешая ей с этого момента разговаривать с ним и при нем.

Добавить комментарий


Яндекс.Метрика
Top